согласен ли он на постановку вопросов, которые были уже вперед заготовлены и выписаны.
– Что же дальше было? – продолжал спрашивать председатель.
– Приехала домой, – продолжала Маслова, уже смелее глядя на одного председателя, – отдала хозяйке деньги и легла спать. Только заснула – наша девушка Берта будит меня. «Ступай, твой купец опять приехал». Я не хотела выходить, но мадам велела. Тут он, – она опять с явным ужасом выговорила это слово он, – он все поил наших девушек, потом хотел послать еще за вином, а деньги у него все вышли. Хозяйка ему не поверила. Тогда он меня послал к себе в номер. И сказал, где деньги и сколько взять. Я и поехала.
Председатель шептался в это время с членом налево и не слыхал того, что говорила Маслова, но для того, чтобы показать, что он все слышал, он повторил ее последние слова.
– Вы поехали. Ну, и что же? – сказал он.
– Приехала и сделала все, как он велел: пошла в номер. Не одна пошла в номер, а позвала и Симона Михайловича и ее, – сказала она, указывая на Бочкову.
– Врет она, и входить не входила… – начала было Бочкова, но ее остановили.
– При них взяла четыре красненьких, – хмурясь и не глядя на Бочкову, продолжала Маслова.
– Ну, а не заметила ли подсудимая, когда доставала сорок рублей, сколько было денег? – спросил опять прокурор.
Маслова вздрогнула, как только прокурор обратился к ней. Она не знала, как и что, но чувствовала, что он хочет ей зла.
– Я не считала; видела, что были сторублевые только.
– Подсудимая видела сторублевые, – я больше ничего не имею.
– Ну, что же, привезли деньги? – продолжал спрашивать председатель, глядя на часы.
– Привезла.
– Ну, а потом? – спросил председатель.
– А потом он опять взял меня с собой, – сказала Маслова.
– Ну, а как же вы дали ему в вине порошок? – спросил председатель.
– Как дала? Всыпала в вино, да и дала.
– Зачем же вы дали?
Она, не отвечая, тяжело и глубоко вздохнула.
–