на преклонный возраст, Мария Ивановна держалась прямо, двигалась легко, уверенно. Лицо с морщинками у глаз, морщинами на щеках, где в молодости появлялись веселые ямочки, было добродушно-домашним.
Она производила впечатление заботливой матери семейства, которая провела жизнь между столом, покрытым белой скатертью, и погребком, где хранились варенья и соленья. Странно было не видеть за этим просторным столом детей, невесток, внуков.
Но жила Мария Ивановна одна и тяготилась этим одиночеством. Приход племянника и Сержа был для нее настоящим праздником. У заранее приготовленных приборов лежали накрахмаленные салфетки. Сама хозяйка тоже принарядилась: темное, из дорогого крепа, платье спадало мягкими складками, подчеркивая статную фигуру, не стесняя движений. Сшито оно было хорошо, однако большой круглый воротник и длинный ряд мелких пуговиц на груди придавали платью несколько старомодный вид. Впечатление это усиливала соломенная шляпка, лежавшая здесь же, на стуле.
Как потом выяснилось, и шляпку, и смешную кепочку Вавилова Мария Ивановна еще в прошлом году привезла из Николаева и была чрезвычайно довольна своими по-
купками. Несомненно, Вавилов надел эту кепочку, чтобы доставить тетке удовольствие.Во время обеда хозяйка несколько раз выходила из-за стола, подносила и подносила из кухни различные блюда домашнего приготовления, от которых совсем отвык Серж, с незапамятных времен питавшийся в дешевых кафе. Вместе с гостями она выпила вина и с аппетитом поела.
В первую минуту, при виде накрытого стола, Серж решил, что и десять человек не съедят всех этих яств. Однако на свежем воздухе, за легкой непринужденной беседой, за шутками Вавилова тарелки быстро опустели.
— У тебя, тетя Маня, как в однодневном санатории!— объявил Вавилов и, обняв тетку за шею, поцеловал.
— Льстец! Негодный льстец! — воскликнула очень довольная Мария Ивановна и, притворно отбиваясь от племянника,