спасла внука от голодной смерти, старуху, видимо, угнетало сознание, что Серж и не русский и не француз, бесподданный, и она старалась обеспечить ему хоть какое-то будущее.
Деньги от продажи парохода целиком пошли на воспитание мальчика. Уроки музыки, гармонии, сольфеджио, английский язык... Нет, у Сержа не оставалось времени на размышления ни о своем положении эмигранта, ни о прошлом своих родителей. Не было времени и на то, чтобы вести беспечный образ жизни, какой вели его сверстники. К семнадцати годам он окончательно уверовал в то, что сможет немалого достичь.
Смерть деда глубоко его опечалила, но рояль по-прежнему стоял открытым.Алин встретилась, когда он уже начал выступать с концертами. Загадочная, недосягаемая тогда Алин. Пора влюбленности была лучшей в его жизни. Даже сдержанный, суровый Иоганн Бах звучал по-иному. Новое, гораздо более глубокое содержание вкладывал Серж во все, что играл, щедро выплескивая свои чувства. Жадно воспринятый окружающий мир, окрашенный в необычайно яркие цвета, воплощался в музыке. Тогда он не думал о карьере, только об Алин. Несмотря на нелады в семье, он был счастлив.
Гранд-мама встретила невестку с подчеркнутой, слишком подчеркнутой любезностью. Но сколько скрытого яда было в каждом обращении к Алин. За обедом газеты отошли на задний план. В присутствии жены Серж должен был выслушивать многочисленные экскурсы в историю, начиная с мужественной княгини Ольги, первой принявшей христианство, до стихов Некрасова. Гранд-мама даже самолично переводила: «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет...» Она могла без конца говорить о румянце «во всю щеку», о тяжелых косах русских красавиц, подметив, что Алин злоупотребляет косметикой и ее светлые легкие волосы не очень густы.
Поводов для всякого рода язвительных замечаний, недовольства и обид гранд-мама находила предостаточно.Сержа бесили ее нападки на жену, и в то же время