снимок. Он — в летном комбинезоне, она — в белом халатике, в белой косынке...
Снимок военных лет. Но эта влюбленная пара, видимо, счастлива. Девушка, улыбаясь, смотрит на летчика. У нее темные, продолговатые глаза, высокий лоб и чуть приподнятые к вискам брови...
Галина Степановна со своим муж,ем. Просто знакомый не мог бы с таким гордым видом собственника и вместе с тем так бережно обнять ее за плечи.
Не в этом ли снимке разгадка всей жизни Галины Степановны? Какое-то внутреннее чутье подсказывало Кошелеву, что это именно так.
Если б фотография была не единственная, то здесь стояла бы другая, более поздняя. Эта бы осталась в семейном альбоме. Последний снимок.
Вероятно, другого снимка не было и быть не могло... И больше ни одной фотографии. Лишь этого юноши...
Да, да, конечно, для него и «Смерть героя», и остальное. Не «для себя», а для него. Память о нем. В какой мир воспоминаний переносится Галина... «И не уговоришь ее сыграть...» Не уговоришь, потому что, оставив музыку только для своих сокровенных чувств, она не может в них посвящать окружающих.
Наверное, жизнь ее до войны была похожа на жизнь Пети, торопившегося утром в свой Дворец... И она когда-то торопилась на уроки музыки. Тогда в ее жизни были «Неаполитанская песенка», и «Времена года», и «Вальс цветов», и первые сонаты... Потом война — белый халатик и косынка медицинской сестры.
Были кровь и смерть. И потери дорогих сердцу людей... Было то, что испытал он сам, только, вероятно, у нее гораздо тяжелей и страшней... И от прошлого — фотография и Бетховен на крышке пианино.
Своя, особая жизнь у Галины Степановны, но схожая с судьбой Марии Ивановны. Обеих опалила война.
А внешне и не скажешь, что много тяжелого пережили эти женщины... Но разве он и раньше не знал, что нелегко далась русским победа? Знал, конечно, однако не представлял себе этого так отчетливо и непосредственно, как теперь.
Ему