продавались в ней внарез, ломтями. Как вывеска висели нанизанные фанерные муляжи — красные ломти арбуза с черными нарисованными косточками. В теплом вечернем воздухе смешались запахи арбуза, жареных каштанов. Мангалы продавцов каштанов стояли тут же прямо на мостовой, красно тлели угли, и красноватый отблеск был на всем городе — то ли от реклам, то ли от где-то еще гаснущего заката. В красках Рима — вечерних — есть что-то тревожное. Да и весь Рим — нервный, напряженный, летящий куда-то, словно с горы,— он не успокаивает, а возбуждает, как итальянское кофе — капучино, кофе со взбитыми сливками. Знатоки утверждают, что после итальянского кофе невозможно пить нигде.
Наш отель «Имперо» на виа Виминале, старомодное здание с базарными пейзажами Рима на рыжих, скверно отлакированных деревянных дверях. У нас на двери был изображен собор св. Петра. Окно во двор. Зеленые ставни.
Когда я выглянула в первое утро, я близко увидела окна соседнего дома с наглухо опущенными жалюзи. Впрочем, одно жалюзи было поднято до половины, по комнате ходили мужчина и женщина, торопливо собираясь уходить. Они были видны наполовину, и я могла только вообразить, как выглядят их лица. На женщине было пестрое платьице. Сумочка лежала на окне, под жалюзи. Мужчина подошел к окну, поднял рывком жалюзи. Оно уехало вверх. Наши глаза встретились, и я еле удержалась, чтобы не поздороваться.
* * *
Недалеко от нас — уличный ресторанчик с красными фонариками, протянутыми над столиками в зелени листвы. Рядом книжный развал — целая улица. И конечно — фонтан. В Риме любят фонтаны. Есть очень красивые. И есть улица Четырех фонтанов — Катрафонтана — с перекрестком, где четыре фонтана по углам домов изображают четыре возлежащие фигуры, символы времен года. Если идти по улице Четырех фонтанов до Корсо и дальше, можно прийти к площади Испании — моей любимой площади в Риме. Вечерами мы долго сидели тут на ступеньках,